ПАЛАТА ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ

То, о чём я хочу поведать дальше, тема интересная не всему кругу читателей, но обязательно приходит интерес к ней на определённом этапе жизни, если Господь даст такую возможность дожить до него.

Как-то в молодости, когда гормоны буйствовали, а мы не знали, куда их применить, шатание по улице и взгляды на мир, давались просто, мы дурачились и смеялись над всем, что попадало в поле нашего зрения. Возле нашего подъезда были лавочки с двух сторон. Как-то летним вечером мы вчетвером упали на скамейку, а напротив оказалось четыре бабуськи сидели. И кто был инициатором, сравнить нас всех, кто как сидит напротив с этими бабушками, что мы в старости будем такими же, не помню, но это вызвало такой смех, он был просто гомерическим!))) Бабушки были наши соседки, и их характеры и кто на что способен мы прекрасно знали, поэтому и было удивительно, что мы сможем на них походить, это было до смеха в животе абсурдным. Они сидели и смотрели на нас, как на пришельцев и непонятно улыбались, поправляя свои платочки, разглаживая своими скрюченными руками юбки.

Старость, она смешна, не затейлива, вроде всем понятна, с глупым вхождением в детство, когда ты уже не можешь поспешать за миром, от этого становишься злым, что ты вроде понимаешь, но уже не можешь, а справиться с этим помогает только доброта и страшное желание жить. И это обессиленное цепляние за жизнь, когда ты думаешь, что глазами всё бы сделал, а тело говорит: «нифига не могу», вот он диссонанс, с которым старость не согласна.

Так вот тех, кто заканчивал Путь свой там, в палате открытых дверей, мы с Симкой видели, слышали и понимали, как сильно тело, какую громаднейшую энергию оно отдаёт перед уходом, при этом всё знает и сообщает: «Я умираю!»

И как-то ещё один временный обитатель нашего отделения сказал: «Ну вот ещё один пассажир уехал на «Гавайи»».

А вот как же тогда прожить так до тех «Гавайев», чтоб не быть обузой для своих близких, а быть нужным, полезным, любимым и творящим «своих белых журавлей», приносящих радость, а не злобу и раздражение.

                                                        ТАИСА

Когда-то в её паспорте не рука нерадивой паспортистки решила изменить её судьбу, а само проведение дало ей другое имя! И стала Таисия, милая, нежная, во всяком случае так предполагало имя, Таисой. Таиса, имя загадочное, крепкое, как кремень, не требующее мягкости, а как наковальна сильное и далёкое своим звуком.

Женщина не совсем простая, но жизнь ей досталась не из лёгких, но насколько она была сильна Духом, говорило её вполне здоровое тело, для такого почтенного возраста. Ей 85! Она худощава, скорей даже суха, так как мышечный каркас уже совсем сдавал, но кость крепка, как имя! И прооперировать желчный пузырь, было совершеннейшим образом её личным желанием. Семь небольших чёрных камней не давали ей спать, в мыслях. Они не шевелились, лежали там себе скромненько, но как-только она узнала о них, после очередного обследования, а то чем заняться дома, подглядывать за соседями с балкона не интересно, потому, что Таиса не чуяла, в смысле не слышала. Шум в голове и атеросклероз не давал прекрасного слуха, а это уже не исправишь, и она смирилась с глухотой. Но с камнями, которые могли в любой момент дать о себе знать, она мириться не захотела и как есть напрягла всех своих родственников. Отозвалась её племянница, знавшая не понаслышке об этой операции.

Таким образом нас всех свёл замечательный Понедельник, давший нам прекрасный случай изменить, то, что требовало наше тело, беспокойная личность и сложенный в образ характер, полностью отвечающий за наше попадание туда, в этот Понедельник…

Как это видимо жутковато, впервые делать операцию!? Ум рисует такие картины ужасов, а тут ещё один страшный зверь лапароскоп, о котором говорят, что он и дитя не обидит, но для ума он страсть Господня, но креститься Таиса не стала. И, когда занесли стонущую Симку, она остолбенела. Держалась за кровать и единственное желание было собрать монатки и уйти домой, где нет этих страстей, но страх перед приступами опять успокоил правильностью её намерения, и как только Симка до конца очнулась от наркоза, Таиса стояла и отчаянно задавала свои недвусмысленные вопросы. А Симка ни сном, ни духом не помнила, что она кричала или стонала и поспешила ответить и успокоить Таису, ведь Симкины намерения просты, ей было уже жалко бабушку и она громко заявила: «Да вообще не больно!»

Таиса очень ответственна, исполнительна, верит всему, кто бы что бы не сказал ей. Но если ей не резонирует констатация и она просто не согласна с ней, Таиса имеет на этот случай мобильный телефон, в который она выскажет всё тому, на кого пал выбор за его очень свободные уши.

День икс настал, она стойко прошла все подготовительные экзекуции, особенно любимую всеми клизму, её она сдала на пятёрку, вышла гордая, как будто ей медаль повесили за заслуги перед клизмой!))) Но на голос мед.сестры: «Пошли!» видно было, что её потряхивало. Операция прошла быстро и гладко и Таиса лежала скромно, даже не пискнув, для порядка.

Для меня Таиса была отважна, проста и с принятием того, что ей предоставляла жизнь, она научилась противостоять всем ветрам, заносящих вихри вокруг неё. И по-видимому в семейной жизни она была властна и утвердительна. Нагляден был пример её общения с роднёй, она их не жаловала. И только Галина, племянница, по каким-то своим объективным обстоятельствам терпела её корону на голове.

Таиса чистоплотна, её кровать была в почёте, всё аккуратно, чем отличалась от наших с Симкой, мы жили в моменте, а ей тоже так же хотелось, услышать наши разговоры, быть в центре событий, но уже не могла успеть всё объять, и молча лежала, разглядывая нас. Но даже так ей не было скучно, потому, что мы всегда интересовались, как она себя чувствует, бегали к мед.сёстрам, если она просила и конечно когда не просила.

Как-то после операции у неё поднялась температура, еле дозвались, чтоб принесли градусник, было уже 38, но Таиса ещё требовала измерить ей давление, на что потребовалось ещё несколько походов до поста и наконец параметры озвучены: «110 на 20». Видимо такие показатели Таиса никогда у себя не замечала и засуетилась, руками поискала спасительную говорящую книжечку, и Галя уже успокаивала её, что такого не бывает, что при таких цифрах уже люди не живут. Она не унималась, желала, чтоб с ней что-то сделали, но пришла медсестра и сказала: «Баба, а ты пососи конфетку, всё и пройдёт!» Мы офигели от качества нашей мед.помощи и потом этот совет ходил уже анекдотом по всему отделению, больше прославляя Таису, которая таки приняла совет, как истину в этой невнятной инстанции и по-ученически исправно поглощала конфетки-леденцы.

Когда лечащий врач вдруг неожиданно сказал ей, что выписывает, она пыталась привести уйму аргументов, что рано, что ей надо подлечиться, он выслушал и отрезал: «Домой!»

Вот тут как-то неприятно защемило, задвигалось и у нас её одиночество. Может кто-то будет прав, в том, что сама Таиса виновата в своём одиночестве, просто поражает такое огромное количество пожилых людей, придумывающих себе намеренно болезни, чтобы побывать хоть немножко в людском тепле и заботе. Они крепкие и сильные, тащащие на своих худых плечах все невзгоды, голод, послевоенную нищету, поднимали колхозы, давали огромные надои молока, всё для страны, потому, что надо. Не жалели себя и своих близких, там была любовь иного рода в самоотдаче, в постоянной жертве, скупой и мнимой. И теперь уходит оно, это поколение, но с честью, держа голову высоко, и просто так не сдаваясь, желая хоть напоследок откусить этот вкусный торт под названием «ЛЮБОВЬ».

Благодарю за внимание!!!